для вступающих в партию — у нас тогда многих после успешного наступления поощрить собирались... Что тут началось... Естественно, соответствующие органы поставили вопрос: “Кто стрелял?!” Но как там определишь, когда стреляли все, да старались еще как можно кучнее. В общем, дело завести не удалось. Правда, в полку потом долго никого в партию не принимали. Все наши меткие стрелки так и остались комсомольцами до конца войны.

КАК НЕМЕЦКИЙ СПИРТ С БЕНЗИНОМ ВЫПИЛИ Фронтовую историю своего отца рассказал капитан запаса Василий Шпачков: — Возвращаясь из госпиталя в расположение части, на одной забытой богом станции встретились два лейтенанта. Один — танкист, другой — пехотинец. Оба вторые сутки ожидали поезда в разбитом здании вокзала, греясь у печки-буржуйки.

— В такую погоду хорошо бы, — пехотинец щелкнул себя пальцем по горлу, — да где ж взять? Слышал, правда, тут недалеко стоит цистерна со спиртом — немцы бросили при отступлении. Так вот ведь гады, ни себе, ни людям — залили в нее бензин. Как наши мужики ни старались, так и не смогли спирт очистить. Пропало добро! — А ну-ка, покажи, где эта цистерна, — оживился танкист. — Зачем тебе, расстройство ведь одно!

— Плохо быть двоечником, пехота... Лучше найди ведро да воды в него налей. Прихватив ведро и одолжив у обходчика старенький помятый самовар, они отправились на запасные пути искать ценный груз. Когда отыскали цистерну, танкист наполнил самовар спиртом и водой и размешал жидкость сломанной веткой: — Подставляй-ка, лейтенант, котелок, — ухмыльнулся он, открывая кран самовара.

— Нет уж, сам пей эту бурду! — Да-а, видно, с химией в школе у тебя было слабовато… Смотри: удельный вес бензина меньше, чем воды, поэтому он весь наверх и поднялся, а спирт в этой воде растворился. Значит, мы с тобой почти чистую водочку пить будем. Ну что, за Победу, пехота!

КАК ДЖУЛЬБАРС ХОДИЛ К ФРИЦАМ Рассказал Михаил Петрушин. Во время войны — рядовой, вожатый служебных собак учебно-опытного батальона: — Наш батальон готовил для фронта собак: подрывников, минно-розыскных, ездовых, санитарных, а главное — собак связи. Этих дрессировать приходилось дольше остальных, потому что использовали таких собак исключительно на передовой.

В мае 44-го меня отправили в Псковскую область, в распоряжение 1-й Ударной армии 3-го Прибалтийского фронта. Штаб нашего батальона стоял в маленькой рощице в трехстах метрах от переднего края. Днем ни до передовой, ни до штаба полка не добраться: открытое поле все простреливалось. Связь только по телефону. Но по кабелю ведь документ или секретную схему не передашь. Выручали собаки. Вожатый ночью проводил пса по маршруту, а тот потом в любое время пробегал по нему уже самостоятельно.

Поначалу пришлось доказывать, что собаки — надежные связные. Бывало, пишу пустяковую записку, даю своему псу команду: “Пост!”, и тот бежит к моему напарнику, который ждет в штабе. А потом, получив послание, читает записку моему командиру по телефону. Когда нам уже стали доверять, то стали посылать с собаками любые документы. И вот однажды был очень напряженный день. Несколько раз пришлось отправлять документы с немецкой овчаркой Джульбарсом. Он по жаре весь день бегал в штаб полка и

обратно. И когда в очередной раз вернулся, залез в окоп и залег на прохладную землю отдохнуть. А тут как назло приказ — еще одно секретное донесение передать: большой пакет со схемой обороны и передовых позиций батальона. Ну, я иду к Джульбарсу. Он увидел меня, навстречу бежит, ласкается, а как только я пакет из-за спины достал, тут же в нору спрятался. Не хочет идти. Я его вытащил, пакет заложил во вьюк и дал команду: “Пост!”

Пес нехотя вылез из окопа, не спеша побрел и скрылся за кустами. Через минуту — звонок с переднего края: “Джульбарс перешел траншею и пошел к немцам!” Слышу, на передовой паника, командир отделения кричит: “Стреляйте в него немедленно!” А как стрелять, его же в кустах не видно! Тут мой сержант медленно так поворачивается в мою сторону и говорит: “Ну что, собаку под трибунал не отдашь, так что готовься сам!” Сижу в блиндаже, грущу. Вдруг кто-то кричит: “Петрушин, Джульбарс твой вернулся!”

А тот, оказывается, к немцам не дошел, в кустах походил, отдохнул и обратно крадется. Голову опустил, хвост поджал — знает, что виноват. Ну, тут уж я не выдержал: привязал его к дереву и, против всех правил дрессировки, отходил дрыном по бокам. Потом отвязал и снова даю команду: “Пост!” Джульбарс отбежал метров на двадцать, отряхнулся и опять — в те же самые кусты. Сержант мой прямо охнул от такой наглости. Все, говорит, теперь уж точно под трибунал пойдешь!

И что вы думаете? Прошло не более двух минут — а до штаба полка километра три было, — оттуда звонок: “Донесение получено!” Так я и не понял: каким маршрутом пес доставил тот секретный пакет? Видно, путь короткий знал. Джульбарса потом так и прозвали — Трибунал. А часть моя, кстати, до сих пор существует. Это теперь Кинологический центр Минобороны, и питомник там есть — “Красная звезда” называется.