— Есть люди сильные, они стерпят, сдюжат, а Сережка не смог, я так думаю, — качает она головой. — Саша, отец Сережкин, после зоны к нам его привез. 20 декабря прошлого года его освободили, отсидел от звонка до звонка. Сережка, уж не знаю, где деньги взял, накупил нам с дедом всего: и бананы, и виноград, и торт, и пирожные, мы сели отмечать. Я говорю: «Внучок, теперь надо жизнь устраивать, работу искать, жену, правнучков с дедом хотим». А он другой какой-то стал, вообще перестал улыбаться, разучился радоваться жизни. Последние два года он в одиночке сидел. (Уже известно, что в ИК, где отбывал срок Помазун, у него было 29 взысканий. — «Известия».) Я спрашивала, как он там один, а он — одному лучше, чем в сваре. Я, говорит, в окошко смотрел, как деревья распускаются, как бабки в поле работают. Может, он в одиночке умом-то и тронулся? Ну вот не такой он, как надо! Я еще дочке говорю: «Люд, может, полечили бы его, в психушку, чи шо?». И ему, внучку: «Ежели у тебя голова болит, так ты полечись». А он день с ночью перепутал, день спит, ночью телик смотрит да билеты учит — хотел водителем маршрутки стать, а сдать экзамены никак не мог, учит всю ночь, а в голове ничего не откладывается. Последний раз, когда не сдал, так разозлился, что билеты эти разорвал и спалил.
10 мая 2013 в 08:33