Я убиваю мандарин, уничтожаю его цельность, взрывая пальцами тугую кожуру. И вот лежит в моей ладони прозрачная начинка солнца, чуть тронешь — брызнет сок, подобный лунному сиянью. Ломаю дольки, словно пальцы, держу губами, как дыханье, боюсь и задыхаюсь от волненья боюсь награды.
про то, как журналист, деятель ВООПИК и муниципальный депутат пытались воспрепятствовать сносу памятника культуры какими-то мутными барыгами из РПЦ, и были нехило опиздюлены от ментов и монахинь. ...И тут снова появляются боевые зомбоматушки. Они шли, растянувшись цепью, и их черные одеяния зловеще колыхались в лучах заходящего солнца. На поводке они вели смирную пожилую овчарку. ``Что это?'' - изумились мы. ``Сейчас будем вас проверять на взрывчатку'', - отчеканила матушка, исполнявшая должность кинолога. Овчарка идти к нам не хотела, но ее подтащили силой, и она с кротостию нас обнюхала. Вообще овчарка производила впечатление единственной в этой компании, в ком пребывал истинно христианский дух. Новичков начинает снимать эту сцену на фотоаппарат (собственность Саши Андреевой). Матушка-кинолог вцепляется в Новичкова и начинает отбирать у него аппарат, я кидаюсь на помощь Новичкову, менты кидаются на нас всех и начинают крутить. Слышны крики Андрея: ``Ботинок! Ботинок слетел, дайте подобрать ботинок!'' - и злорадные вопли матушки: ``Так тебе и надо! Иди, не будет тебе никакого ботинка!'' Потом, когда дым рассеялся, подвели материальные итоги. Фотоаппарат Андреевой пропал (Новичков уверяет, что лично видел, как матушка- кинолог прятала его под юбку: Бог послал!). Телефон Андреевой сломан. Новичков, правда, все-таки сумел подобрать ботинок, который матушка, помолясь, поспешила закинуть куда-то в сторону, - хотя матушки и охранники и активно пытались препятствовать ему в этом деле. Вообще его сначала не повинтили. Но потом, когда мы с Андреевой уже сидели по двум ментовским машинам (причем я - с наручниками почему-то на ногах), он снова начал снимать на свой телефон - чем вновь привлек к себе матушек. Одна из них накинулась на него буквально с кулаками и начала отбирать телефон с воплями: ``Он меня избивает!'' Отобрали вместе с ментами и охранниками, применявшими удушающие приемы, закинули Андрея в машину и спокойно стерли все съемки. Дело в том, что дом на Абельмановской улице прилегает к Покровскому женскому монастырю. И снос, собственно, затеял монастырь под свою гостиницу. А следует сказать, что Покровский монастырь С один из самых богатых и значительных женских монастырей России, ибо в нем хранятся мощи блаженной Матроны Московской. ...Наконец матушки заявляют, что документы есть, но они их не предъявят, потому что документы хранятся у матушки-игуменьи в каком-то, должно быть, секретном ковчеге. И вообще работы у них законные, потому что проводятся по благословению матушки-игуменьи. Мы же находимся на стройке незаконно, ибо без благословения матушки. Так и было заявлено. Всякие попытки Андреевой ссылаться на законодательство РФ встречали примерно такую же степень понимания, как у нас С ссылки на благословение. Культурный шок-с. Да, кстати. Новичкова, как журналиста, выпустили первым, просто взяв объяснение, причем занимавшийся им опер доброжелательно сказал: ``твои друзья просто не представляют, С КАКИМИ СЕРЬЕЗНЫМИ ЛЮДЬМИ они связались''. И еще. Пока мы сидели в ментовке, соратники на воле нарыли следующее. Документов на снос дома нет никаких вообще. Дом монастырю ДАЖЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ. Он был передан монастырю в 2003 году в бессрочное пользование (но не в собственность). На плане ГПЗУ четко видно, что согласовано строительство гостиницы в обход дома - дом монастырь и трогать не имеет права. Но что это все значит перед благословением матушки-игуменьи! * Православие как форма гебешного гоп-стопа. Ничего, впрочем, удивительного, гебешный гоп- стоп в России - это основная духовная скрепа, без которой говнорашка развалится нахуй вообще. Ненавижу эту страну. Привет
17 авг 2013 в 16:12
уничтожаю его цельность,
взрывая пальцами тугую
кожуру.
И вот лежит в моей ладони
прозрачная начинка солнца,
чуть тронешь — брызнет сок,
подобный лунному сиянью.
Ломаю дольки, словно
пальцы,
держу губами, как дыханье,
боюсь и задыхаюсь от
волненья
боюсь награды.