Двуптих. Вторая часть. Надоело девке сиднем сидеть, Созвала ветра, да к светлой заре. Понадеялась на добрый приход. Понадеялась на чистый восток... -Где друзья твои? -За быстрой рекой. -Где любовь твоя? -За дальней горой. -Где твой сон, твой нежный покой? -Там, где солнце мчит, по кругу, домой... Созвала по вЕтру девка гостей, Созвала по ветру милых друзей. И любовь свою к себе призвала, Притянула ниткой багровой... Рассыпала тишину по углам, Дожидалась зова тех, кто спешил К ней на праздник, на лихой хоровод, Кто затеял ей подарки дарить... Все пришли, да милого нет. Все пришли- болезный забыл. Только эхом катится зов, Только эхом катится крик: "Не приду, не жди меня в ночь; не гадай на картах судьбу, Не зови меня, забывай, Не тяни к себе, через сны..." Раскатился крик по горам, Раскатился крик по углам, Отозвался воем в печи, Да холодной болью в душе. Выбегала девка на снег; Туфли да лиловый платок Оставляла там, где, в разгул, Праздник без нее отгремел. >

>И никто не видел, не знал, Как тонула в проруби тень, Как летели звезды на дно, Чередой заплаканных зим.. Только обернулась одна дружечка ее поутру- Разглядела след на снегу, Кинулась, а той уж и нет... Плакали подруги-друзья, Как тянули тело на свет, Как тащили синюю боль На мороз, на трепет ветров... Всё застыло в ней, и душа- Отлетела в пропасть времен. Кровь ушла под воду, а жизнь, Содрогнувшись, вышла в туман... Лишь не плакал милый о ней, Только он по ней не страдал. Ничего не знал о ней, ничего не думал о ней... /9.02.10

*Попавшая не в свой век, верю, Что где-то живет и мое чудо. Но стану тогда ли я самой первой, Кто вырвется из силков? Угасшие мои окна бейте, Швыряйте мне пОд ноги хлам и посуду; Оставьте мне только потрепанный ветер, Что бьется, в глуби веков... Оставьте моё молчание- злое, Тягучее... Тем оно и опасно. Оставьте мне мои сбитые мысли, Они заболели чумой. Я вышла давно из веселого строя, За ломаный грош продалА свое счастье, И серою тенью безвольно повисла, Сама, над умЕршей собой... Деваться куда-то. Куда-то вдруг деться. Не видеть, не знать, что со мною будет. А если и будет- вопрос известен: На что же мне этот свет? Не слышать, отвергнуть своё же сердце, Идти к мечте- это делают люди. Во времени неспокойном вертеться, Быть такою, как все... Попавшая не в свой мир,- верю. Попавшая, понесу наказанье, За то, что открыты любые двери, Но слишком капканы крепки. Забитые мои окна ломайте, Швыряйте нА пол невечную душу. Но только солнечный луч оставьте, В пределах моей руки. /11.02.10

Раскольница, я хотел написать стих, но ты его прервала... В короткий миг! Вот я и не написал первую часть, заранее предвидя это. . . Ах, плоха твоя масть! Ты вредна. . . Очень. . . Прими мои бесконечные многоточия. . . . . . . . . . .

"обречены на любовь" Розовым, коротким сообщением, Отправляем чувства в фантиках. Какова сладость cего варенья? На расстоянии- не романтика. Глупость литрами черпаем изысканно, Улыбаем губы по-аматорски. И любимых гордо опрыскиваем Псевдо-счастьем и псевдо-ласкою. Сердце ребра заставит вибрировать И стучать в унисон иллюзиям. Неудачно чувства калибрируя, Куски жизни... проведем в контузии.

Ужасен ужас ужасейший, милит он милостью милейшей, и кирпичами вдарит и кипятком, и в горле встрянет "блином" "ком".

Никому не посвящается, но имеет под собой основу.// Мадама, а вы хотя и эстетка, да вкусы у вас плебейские. В театрах, мадама, бываете редко, И то, лишь за занавескою Шепчетесь с вашей подругой-кралей О шмотках да о фаворитах. А вы, мадама, умнее не стали, Слушая Пьеху Эдиту. А вы всё злитесь на важного мужа, Который вам "не по годам". Скажите, мадама, зачем он вам нужен, Зачем он вам нужен, мадам? Чтоб было на чье плечо опереться Или залезть в карман? Вчера вы с ним побывали в Греции, Завтра- лететь в Амстердам. Мадама, вас, конечно, не судят, Но где же ваш интеллект? Вы напрочь забыли и честь и рассудок, Порядочность и этикет. Тридцать любовников- это ль не ужас? Но вам это мало, увы. Много у вас, мадама, распутства. Мало у вас любви. Мадама, а вы хотя и эстетка, Но где же в вас естество? Вы- прямо макака из сломанной клетки, Сбежавшая на баловство. Вы пьете коньяк в дорогих ресторанах, Выходите в высший свет... Много в вас, мадама, обмана. Живого- ни капельки нет.

Экспромт.
На кирпичном кирпиче медленно стекает жижа. Ниже, ниже, ниже, ниже... На кирпичном кирпиче. На пластмассовой пластмассе корчит рожи блином ком. Сапогом раздавлен праздник и ошпарен кипятком. В горле костью встряла рыба, в погребе заплакал лис... Я стишков читаю глыбы, очень милых, как вся жисть. Милость милостью задавит, глупость брызнет вдруг ручьем. Кстати, фокс о чем поведал? Ах, извольте, ни о чем!

Бонжюр! сказала тут мамзель, нельзя ли ясно всеж ужель, я так стараюсь право дело, а Вы совсем уж обнаглели. И не беда, что адресат не мой, люблю я склоку ой-ёй-ёй. И просит страстная мамзель, с глазами грустными газель, меня скорее отлюбите, фан-фан тюльпан не уходите!:jeh:

Коли пишешь ни о чем- знай,-- ударят "кирпичом"! Где тут зло, какая склока? Просто вас читать- морока.

Живу под грешной своей звездою; Не знаю в мире этом покоя; Качаюсь тенью убогой в поле. Такая моя стезя. Дано мне нести за собой проклятье, В хлебах поселяться, травить ваших братьев, И новым росточком на воле шататься, Но трогать меня нельзя. Дана мне свыше такая мука- Влюбленным в снах предвещать разлуку, Ложиться смертью в чужие руки, В сердцах зарождать болезнь. Дразнить ворОн, Сокрушать русалок, Внушать, что цвет мой Пригож и сладок, Нести по свету лихой беспорядок, Вести заунывную песнь. Ловить в поле ветер, СорИть и ссОрить, Сбивать с дороги честнЫх людей. Я дикий куколь, я- ваше горе. Я мрачный пакостник, я- злодей. Вчера гуляла, звенела свадьба! Неслись в кибитке жених с невестой. Сегодня- хочется мне узнать бы, Где мертвецы нашли своё место. Я им в вино был подмешан коварно Рукою завистливой. Умерли оба. Такая горькая вышла драма! Такая вышла любовь до гроба! Сегодня утром- гулял ребенок, Срывал цветочки ручкой невинной. А в полдень- крики, молитвы, стоны: >>

>>Ребенок умер, ребенок сгинул. На всём вина моя и проклятье! Я создан был Сатаной, не Богом. И отравляю я ваших братьев Страданьем вечным, страданьем темным.