Сижу я в дыму сигарет. А время считает минуты. Родится ещё человек. Надеюсь веселый и мудрый. Сегодняшний день словно век. Осмелился длиться, так долго... В ночи прокричал человек. Родился..! И стихла тревога...
Родная прости за слова. За боль причиненную сыном. Ты радость мою собрала, в комочке любимом, едином. Ты жизнь подарила и мне. Вторую, быть может по нраву. Тебе же любовь я дарю. Бери и владей ей по праву. Станицей решенной в судьбе. Меня наградила ты сыном. В осеньнем ночьном октябре. В промозглом, но не повторимом. Считая минуты, страдал. А сердце стучало всё чаще.
Как долго я вас ожидал...
Дождался..! Какое же счастье!!!

В тумане родился, в дыму повзрослел, в подвале напился, на посту постарел. С ладонью женился, полысел и облез, счастливый и мудрый пипка-обрез.

Налилась в полный шар,
Озорная луна.
Неуклюжая,
Но верная дева,
Может с кем то,
Она холодна,
Я же, чувствую жар,
Как бы на улице мерзко,
Небыло.
Одиноким она сестра,
Влюбленным,
Лампа желаний.
Ее тонкая аура,
Из серебра,
Многим была и ложь,
И оправдание.
Мол,
В полнолуние сам не свой,
Бес мою душу вымотал,
Вот и полез под юбку к другой,
В порыве эмоций,
Творя беспредел.
Мысли смешиваются,
Ядовитыми красками,
Кислотными,
Гранатово-салатовыми.
Средь грустных домов,
На темных улицах,
С пустыми террасами,
Оживает дух ночи,
Нелепости разбрасывая.
Повышается процент нелепостей,
При полной луне,
Это факт.
Неужели,
Мы так зависим,
От перемености,
Этих таинственных в небе,
Фаз.

Он живет в виноградном домике,
У истоков молочной реки.
Он сидит за лазурным столиком,
И кружатся над ним мотыльки.

И журчит в нем весна хрустальная,
Он по прежнему весел и горд.
Он в миры проникает тайные,
И не знает того, что он мертв.

А в саду у него зеленое
Топит нежно-прозрачную синь.
И, как встарь, под седыми кленами,
Он глядит на созвездье Весы.

И не помнит девчонку-иллюзию,
Ту, которой всегда дорожил.
Иногда лишь грустит по Грузии,
И не знает того, что он жив.

Только шепчет ветрам заклятие:
''Прогони тоску, прогони...''
И, застыв обреченным распятием,
Видит Эльма святые огни...

Так сплетается лирика с физикой,
И рождается вновь волшебство.
И все тени, и духи, и призраки,
Как и впредь, окружают его.

Ну а там, где беду напророчили,
Там, где цепи висят и замкИ,
Город снова скулит по волчьему,
Изгибая свои позвонки.

посв. А. Панцулая.

Раскольница, Края 'жив - мертв' супер. Да ещё с такими сравнениями фокусированно-четкими. И простыми. Очень легкий шаг. Здорово.

КЫЗ БОЛА
Как в развесистом клюквенном домике
У истоков молочной реки Жил узбек, притворявшийся гномиком.
И боялись его мужики.
А как хряпнет он мутного варева,
Так становится буен и горд,
И вопит, полыхая как зарево,
Чтоб его величали "милорд".
Раз отведал он водку паленую,
Ну, по вкусу - как тот керосин..
И лежит вот, обосран воронами,
Сунув потную руку в трусы.
Вспоминает узбечку-поллюцию,
За которую просят калым:
В тюбетейке, с косичкою куцею,
Но - безумно любимую им.
Вот он встал, изрыгая проклятия:
"Гютжаляб оузу кутингя !"
И трясется окрестная братия -
Ну как это он все про тебя ?!..
Эка лирика с химией торкает,
Впредь и дрыном ведь может огреть !
А он бегает, нехристь, задворками,
Не давая себя запереть.
Отловили его.. Отхерачили.
Заключили под цепи-замки.
Он скулит за дверьми по-собачьему:
"Да моя пошутиль, музики..."
Посв. Сардору Рахимхону и Раскольнице-ханум

Сказали мухи: Вот оно! И все слетелись на хауно.

Давно так не смеялась. Спасибо. Думаю, Андрей Панцулая бы не обиделся, будь он жив.

Замолчите! Довольно веселья,
Ведь веселья то в общем и нет.
Только праздное бродит безделие,
только тьма, там где, должен быть свет.
Я уеду отсюда сегодня,
Пусть помашет мне полночь крылом,
Как приветствует небо свободных!
Даже тех, кто ступил на излом...
Замолчите, прибитые водкой!
вы мертвы, изначально мертвы.
Безрассудно качаются попки
И безрадостно кривятся рты.
С вами быть - вот подобие смерти,
С вами быть - видеть сонмы смертей.
Как же больно за тех, кто в ответе
За своих нерожденных детей!
Только мне ли открыть ваши души?
Уезжаю... Подальше бегу,
Понимаю, бывает и хуже,
Ваши души на каждом шагу.
Не сломить вашу закабаленность!
Тишиною души не взорвать!
Не помогут ни боль, ни влюбленность,
Ведь крепка поколений печать.
Ненавижу ваш выбор безвольный!
Ненавижу! Притворство и фальшь!
Но и вам ведь порою так больно,
Что не сладок и фальши кураж...
Вот! Ловите в себе отголоски,
Те искринки, что мертвым страшны,
Так ломайте извечную плоскость!
Воскрешайте останки души!
Вы поверьте, я не безучастна,
Но сегодня - уйду навсегда.
В те края, где Вселенское счастье
Не смутит никакая беда.

Осень... Скрип половиц за шершавой стеной.
Ты уже не со мной.

После вялых реприз
ожидает покой,
цирк уехал домой.

Бойся, в тьме городов
стать однажды из тех,
кто живет для утех,

поздно. Праздник умолк,
вечный морок затих,
но звучит белый стих.

звезды, жители дна
превращаются в крик,
так кричит тишина!

Вечер мажет плащи
в цвет лиловой тюрьмы,
так наказаны мы.

Резче очертанья души,
и пронзительней сны
обитателей тьмы.

Крутят, там за углом
то ли блюз, то ли рок.
Словно первый урок.

никуда не идем, и застыл смертью бог,
покровитель дорог.

Нам ли жизнь вспоминать,
на пустынной земле,
не в своей колее.

Осень будет сгорать,
танцевать на золе,
в послесмертном белье.

Ты останешься с ней,
я уйду по листве,
чтоб навеки истлеть.

В миллиардах огней, исчезая в костре,
поддаваясь игре.

Эта сказка права,
эта песня жива,
эта сказка права..
Эта песня жива..

Осень... Скрип половиц за шершавой стеной.
Ты уже не со мной.

После вялых реприз
ожидает покой,
цирк уехал домой.

Бойся, в тьме городов
стать однажды из тех,
кто живет для утех,

поздно. Праздник умолк,
вечный морок затих,
но звучит белый стих.

звезды, жители дна
превращаются в крик,
так кричит тишина!

Вечер мажет плащи
в цвет лиловой тюрьмы,
так наказаны мы.

Резче очертанья души,
и пронзительней сны
обитателей тьмы.

Крутят, там за углом
то ли блюз, то ли рок.
Словно первый урок.

никуда не идем, и застыл смертью бог,
покровитель дорог.

Нам ли жизнь вспоминать,
на пустынной земле,
не в своей колее.

Осень будет сгорать,
танцевать на золе,
в послесмертном белье.

Ты останешься с ней,
я уйду по листве,
чтоб навеки истлеть.

В миллиардах огней, исчезая в костре,
поддаваясь игре.

Эта сказка права,
эта песня жива,
эта сказка права..
Эта песня жива..

Она сидела одна в своей комнате вечером.
Телевизор для фона, ведь смотреть вобщем-то нечего.
Пила свой любимый Пино Колада,
Размышляла о жизни и том, чего делать не надо.
Всё как обычно - интернет под рукой
Где Она потеряла когда-то свой сон и покой..
И безнадежно влюбилась в образ того, кому Она не нужна.
Глупо конечно, но полгода уже на сердце весна
И бабочки пархают в душе..
А может такого и не будет уже?..
Вот только и грусть Её не оставляет..
Хотя ведь обычно так и бывает
При неразделенных чувствах и несбывшихся мечтах
И постоянно преследующих красивых снах..
Вот только время оно неумолимо бежит вперед
И никто не знает точно, что дальше произойдет..