В этих архивах не будет того,что вы привыкли понимать под Сталинским зверством. Там есть только то,что приведёт нас по цепочки событий к нашему краху в 90 ый год. Именно поэтому архивы секретны. В них есть сведенья о тотальном уничтожении славянской нации,которую мы,если сможет протереть глаза,сегодня сами увидим. В архивах мы найдём крушение Сталина,а за ним крушение нас самих. Многие так до сих пор не могут понять,в каком мире они живут. Поколение 80ых училось по одним учебникам.до этого по другим. Сегодня наших детей насаждают осколками знаний,смоделированными под шаблон капиталистического мышления,написанного гавордом.
Ссылка на пост
24 июн 2012 в 21:17
На селе началась отчаянная контрпропаганда против колхозов. В разных местах она осуществлялась по-разному и с применением разных «аргументов»: от террора — на Украине он возрастал каждый год примерно на 20 % (если в 1928 г. — 500 случаев, то в 1929 г. — уже 600, в 1930-м — 720 и т. д.), — до изощренной и даже прямолинейной антиколхозной пропаганды. Яростная антиколхозная пропаганда кулаков на удивление точно совпала с оголтелой антиколхозной пропагандой антисталинской оппозиции, многие представители которой, в том числе и на селе, продолжали числиться членами ВКП(б). Внимательный современный исследователь Ю.И. Мухин в своей книге
«Убийство Сталина и Берии» (М., 2006) пишет: «Что происходило при коллективизации? Вот село, деревня или станица. В каждой из них несколько десятков или сот семей, у каждой из которых есть свой участок земли, свой плуг, чтобы ее вспахать, и свой скот, который тянет плуг. Между прочим, вопя о голоде в 30-х, демократы как бы не обращают внимания на то, почему он произошел в областях СССР, где у нас самые плодородные земли, — на Украине и на Дону, а не в тех областях, где земли бедные — в собственно России. Дело в том, что бедные земли легкие — их легко пахать. И пашут их сохой, а соху вполне может тянуть лошадь. А вот на Дону и на Украине — чернозем, его сохой не поднимешь, нужен плуг. А плуг лошадь не потащит, нужна хотя бы пара волов. Вот и пахали: в России лошадью, а на Украине и на Дону — волами.