Цель ереси жидовствующих была подмена Закона Божьего на закон человеческий: человек выше Бога, тварь выше Творца.
Отсюда вытекали реформы, направленные на изменение традиционного государственного строя Московской Руси и отношений между Церковью и государством: к концу ХV века главным нервом Русского государства была неразрывная связь трех звеньев: самодержавия, Церкви и народа.Таким образом, объективно проповедь ереси должна была привести к разрушению всей политической системы русского общества (Игорь Фроянов. Сталин и Грозный // Советская Россия. 29 июня 2005).

По утверждению митрополита Иоанна, эта ересь, как угроза государству, напоминала «…идеологию государственного разрушения, заговора, имевшего целью изменить само мироощущение русского народа и формы его общественного бытия».
Опасность заключалась в том, что ересь проникла в московские верха, где образовалось еретическое сообщество, которое вынашивало планы захвата власти. Ересь распространялась тайно и обнаружилась случайно. «В 1487 году, 17 лет спустя от начала ереси, в Новгороде пьяные еретики, надругавшись над святыми иконами, выдали этим перед православными свое нечестие».

В борьбу с ними вступили тогда игумен Иосиф Волоцкий и архиепископ Геннадий Новгородский. Они, понимая всю степень опасности для Церкви, государства и народа, призывали к противодействию ереси силой.
Так был решен вопрос о противлении злу антисистемы силой. Антисистема действует силой и понимает только язык силы. Если жертва ее нападения не будет уничтожать ее, то она будет безжалостно уничтожать свою жертву, не гнушаясь никакими средствами. Так что выбора в борьбе с антисистемой не остается.
В конце концов, «любое государство имеет право защищаться от безумцев, которые не жалеют человеческой крови во имя выполнения своих сумасбродных планов» (Б. Башилов. «Русская мощь»).

Тогда «ересь жидовствующих на Руси была, в общем, подавлена, но до конца это сделать не удалось.. Она ушла в подполье и начала свою подрывную деятельность, что является характерным для методов антисистемы, и стала бороться с государственной властью. Так было положено начало новому витку заговора, который как раз и набрал силу во время царствования Иоанна Грозного.

Как и все тайные общества, «ересь жидовствующих» оказалась на редкость живуча (и, к слову сказать, дожила до наших дней)…

Во второй половине XVI века еретики решили воспользоваться политическими неурядицами и поддержали новгородских сепаратистов и партию удельных князей в их борьбе с центральной властью. Против Царя выступило реакционное боярство, Боярская дума.
Заговоры и измены стали преследовать Царя и царскую семью:
- в марте 1553 года, во время тяжелой болезни Царя, двоюродный брат Царя Владимир Старицкий пытался организовать государственный переворот с целью захвата власти. Неожиданное выздоровление государя помешало их планам.
- летом 1554 года пытался бежать в Литву, но был схвачен князь С. Лобанов-Ростовский – член Боярской Думы. Он сам и его родня – князья Ростовские, Лобановы и Приимковы собирались отдаться в подданство польскому королю и вступили с ним в переговоры, чтобы обсудить условия измены.
- особенно потрясла Царя бегство в Литву и вступление в польскую армию, участвовавшую в войне против России, князя Андрея Курбского, которого он ценил не только как воеводу и государственного деятеля, но и как личного друга.
- марте 1553 года погибает Царевич Дмитрий. Как пишет историк В. Манягин, его утопили. Нянька Дмитрия «случайно уронила» его в реку Шексну, и он утонул.
- августе 1560 года была отравлена первая и самая любимая жена Царя – Анастасия Романовна. Экспертизы 1995-2000 гг. доказали, что «… и Анастасия, и Елена Глинская были отравлены…Факт отравления очевиден, ведь если в останках Великой княгини Елены количество мышьяка превышало норму в 10 раз, то Царицу Анастасию Романовну отравили не только мышьяком, но и ртутью. Причем, ртуть в ее саркофаге обнаружена была просто в невероятном количестве: 0,13 мг в костях (более чем в 3 раза превышение нормы), 0,3 мг в тлене (превышение нормы более чем в 7 раз), 0,5 мг в погребальной одежде (превышение в 12 раз) и 4,8 мг в волосах (превышение нормы в 120 раз!) (В. Манягин. Отравители). Царица Анастасия Романовна умерла 7 августа 1560 г. Изучение ее останков показало, что ей было не более 25–26 лет.
- В 1569 году был раскрыт серьезный заговор против Царской семьи. «В записках иностранцев есть упоминание о якобы готовившемся двоюродным братом Царя
Владимиром Старицким заговоре и что хотел он извести всю царскую семью именно ядом, для чего подкупил (за 50 рублей) одного из царских поваров», – пишет Т.Д. Панина.
- в этом же 1569 году, умирает вторая жена Царя, Мария Темрюковна, и Государь считает, что ее тоже отравили.

Совсем иначе обстояло дело с отравлением Грозного Царя и его старшего сына. Их травили медленно, быть может, 10 и более лет..
Недаром царевич Иоанн был болезненным и задумывался о смерти уже – в 16 лет. Наличие в его организме дозы ртути, в 32 раза превышающей норму, едва ли оставляет сомнение в причине этой загадочной «болезненности» (В. Манягин. Отравители).

«В противостоянии Царю, объединились и Старицкие князья, и аристократическая верхушка тогдашнего общества, и представители недобитой ереси жидовствующих, и внешние враги Московского государства».

В конце 1564 года, измученный бесконечными интригами, Иоанн покинул столицу в сопровождении избранных по всему государству дворян, детей боярских и приказных людей. Взял он также с собой казну и «святости». Из Александровской слободы
в начале января 1565 г. Иван IV шлет в Москву две грамоты. В первой – адресованной митрополиту Антонию, сообщалось, что Царь не может более «изменных дел терпеть», а вторая – адресована была простому люду, и в ней Царь объявлял московским посадским людям, что у него «гневу на них и опалы … нет».

Послания Царя, прочитанные на Красной площади, вызвали в городе огромное волнение. Московское «людье» потребовало, чтобы Царя уговорили вернуться на престол, угрожая, что в противном случае они «государственных лиходеев и изменников» сами «потребят» (История России от древнейших времен до начала XX в. Под ред. И. Я. Фроянова). «Пусть Царь казнит своих лиходеев: в животе и смерти воля его, но царство да не останется без главы! Он наш владыка, Богом данный: иного не ведаем».
Выбор народа был сделан. К простому народу присоединились купцы и мещане: «Пусть Царь укажет нам своих изменников: мы сами истребим их!»

Опасаясь «смуты» в Москве, к Царю тут же прибыла депутация от духовенства и боярства с просьбой вернуться и «вершить дело государево». 2 февраля 1565 г. Царь вернулся. Вернулся изменившимся так, что многие его не узнали. Он сильно постарел, казался очень больным, поседели и поредели волосы и борода. Судя по всему, много он передумал, прежде чем принять решение о новом обустройстве страны, с которым и приехал в Москву.

Царь объявил об учреждении опричнины. В политическом смысле опричнина была тем, что сейчас называется чрезвычайным положением. Царю предоставлялось право без совета с Боярской Думой судить и казнить изменников и еретиков, реквизировать их имущество, отправлять в ссылку. Освященный собор вкупе с Боярской Думой утвердил эти особые полномочия.

Прежде всего Царь переселил в Казанское царство около 180 представителей княжеских родов из Владимиро-Суздальской земли, реквизировал их родовые вотчины и выдал взамен поместья под Казанью. Так было подорвано политическое и экономическое влияние родовой аристократии.
Пострадала и старомосковская знать (Шереметевы, Морозовы, Головины), но гораздо меньше, так как в силу рождения не могла претендовать на политическую власть. Здесь целью была конфискация родовых вотчин..

Территория государства была разделена на две части – государев удел (опричь) - опричные области, подчиненные Царю, и земщину, где правила Боярская дума и земские бояре. В государевом уделе были созданы «свои» дума, приказы, личная гвардия Царя – опричники (до 1 тыс. опричников в начале и к концу опричнины – до 6 тыс.).

Можно сказать, что опричники являли собой военно-монашеский орден, предназначенный для защиты единства государства и чистоты веры. Александровская слобода была перестроена и являлась подобием монастыря. При поступлении на опричную службу давалась клятва, напоминавшая монастырский обет отречения от всего мирского. Жизнь там регламентировалась уставом, составленным лично Иоанном, и была строже, чем во многих настоящих монастырях. В полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра – к заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь показывал пример: сам звонил к заутрене, пел на клиросе, усердно молился, а во время общей трапезы читал вслух Священное Писание. В целом богослужение занимало около девяти часов в день!

Многие историки пытаются представить все это ханжеством, но не могут подтвердить свои обвинения реальными фактами. Тем, кто твердит о ханжестве, предлагаем пожить «по-царски» хотя бы месяц, чтобы убедиться, что без глубокой веры подобный ритм жизни просто невозможен. А ведь Иоанн жил так годами! (В. Манягин. Правда Грозного Царя).

На борьбу Иоанна Грозного с боярами народ смотрел как «на выведение измены». Народ инстинктивно чувствовал, что ждать добра от власти, которая опирается на одни человеческие желания, не приходится. Царь в представлении народа должен не только миловать, но и карать. Поэтому Царь не может отличаться только одной кротостью. «Овых милуйте рассуждающее, овых страхом спасайте», – говорит Грозный.

Обязанности Царя нельзя мерить меркой частного человека. «Иное дело свою душу спасать, иное же о многих душах и телесах пещися». Нужно различать условия.
Царь сам наказуется от Бога, если его «несмотрением» происходит зло.
Власть столь важная должна быть едина и неограниченна. Если управляемые будут не под единой властью, то хотя бы они в отдельности были и храбры и разумны, общее правление окажется «подобно безумию». (В. Манягин. Правда Грозного Царя).

Государственной целью опричнины было уничтожение родовитого боярства, ориентированного на сепаратизм и удельные притязания, и замена его дворянством – новым сословием служилых людей, награждаемых государем исключительно за верную службу государству.

Стремление создать войско, непосредственно подчиненное Царю, было связано еще и с тем, что боярские семьи, претендовавшие на власть, имели собственные наемные вооруженные отряды.

Однако опричнина выполняла и иную задачу.
Царю пришлось бороться против «ереси жидовствующих», которая пустила корни во многие поры русского общества. Особенно -в боярскую верхушку и высшую служилую бюрократию.
В этих условиях Царю Ивану требовался охранный корпус, не зараженный ересью. (Игорь Фроянов. Сталин и Грозный, Советская Россия. 29 июня 2005).
«Опричнина» замышлялась и осуществлялась царем по совету с державным духовенством и считалась чрезвычайным церковно-государственным мероприятием по образцу апокалипсической священной войны с силами антихриста.
Вот почему противоречивые и непонятные действия опричников и самого Царя, соблюдавших в Александровской слободе монастырский устав, но в то же время казнями выводивших крамолу на Русской земле, находят объяснение, если посмотреть на них под новым углом зрения (Н. А. Веселова. Оклеветанные историей: Иоанн IV (Грозный)).

В 1572 году Иван IV формально отменил опричнину. За все время царствования Ивана IV, по оценке Р. Скрынникова, проанализировавшего поминальные списки (синодики), было казнено около 4,5 тысячи человек.
Митрополит Иоанн пишет: «С момента учреждения опричнины до смерти Царя прошло тридцать лет. 100 казней в год, учитывая уголовных преступников. Судите сами, много это или мало. При том, что периодическое возникновение «широко разветвленных заговоров» не отрицает ни один уважающий себя историк».

Сам Грозный говорил о себе: я зол только для злых, а для добрых я согласен отдать последнюю одежду. «Однажды Царь попал в притон воров и, прикидываясь недовольным порядками в Московском царстве, начал хулить Царя «Ивашку», называть его кровопийцем и тираном. В ответ он услышал нарастающее гудение, а один из присутствующих врезал Иоанну кулаком в ухо. Царь велел всех арестовать, а несдержанному вору сказал: «Долга поистине у тебя рука, что достала вчера вечером до главы Царя своего. Повелеваю – да будет навсегда имя твое и твоему потомству – Долгорукие». После сего возвел он его в дворянское звание».

Митрополит Иоанн: «Земщина и опричнина в конце концов смешались, и последняя тихо отмирала по мере осмысления правящим классом России своего религиозного долга, своего места в общерусском служении».

Когда это осмысление происходит, тогда вопрос о правах человека, когда каждый качает свое, не думая об общем, государственном, отпадает сам собой.

Царь, вводя опричнину, стремился поставить под контроль боярское своеволие, склонное к коррупции, корысти и измене. Поскольку бояре стали служить не Богу, а мамоне, и думали только о своих правах и привилегиях, перестали выполнять свои обязанности перед народом и государством.
Это грозило разрушением гармонии народного бытия, основанной на сослужении сословий в общем деле, на их взаимном равенстве перед Богом и Царем (митрополит Иоанн (Снычев)).

Опричнина была вынужденной и необходимой мерой ради спасения государства и защиты народа.
Иван Грозный оставил этот рецепт своим потомкам.

Со временем боярство с помощью опричнины излечилось от сословной спеси, впрягшись в общее тягло. Но излечилось не полностью. И впоследствии в царствование Феодора Иоанновича (1584-1598), и в царствование Годунова (1598-1605) часть бояр продолжала «тянуть на себя». Эта закономерно вело к предательству, и 21 сентября 1610 года, боясь народного мятежа, боярская верхушка тайно ночью впустила в Москву оккупантов – 800 немецких ландскнехтов и 3,5-тысячный польский отряд Гонсевского.

Вообще, роль боярства, сыгранная им в подготовке и разжигании первой русской Смуты (начала XVII века) схожа с той ролью, какую сыграла русская интеллигенция в организации второй русской Смуты (в XX столетии). И там, и здесь все начиналось с того, что у части общества помутилось национально-религиозное самосознание, потерялось ощущение единства с народным телом (митрополит Иоанн (Снычев)).
А у некоторых этого сознания вообще не было, так как они принадлежали совсем к другому обществу, которое утратило свои национальные корни.

Сейчас мы переживаем период третьей русской Смуты. И если сейчас мы вовремя не примем мер, то последствия этого можно увидеть там же в русской истории. Для тех, кто упорно не желает туда заглядывать, можно подсказать: своеволие и сословная спесь, то бишь боярская гордыня, «закономерно заканчивается предательством», крушением государственности и большой кровью, пролитой народом.

Битва при Молодях


Царь Иван Грозный защищал Веру и государственность, твердо следуя заветам Александра Невского, что «Бог не в силе, а в правде». Чем еще, как не силой духа, можно объяснить победу в битве при Молодях.

Предыстория этой битвы такова. В XVI в. крымские татары регулярно совершали набеги на Московию. Предавали огню города и села, угоняли в рабство народ. Кульминацией стал 1571 г., когда войско хана Девлет- Гирея изменой дотла сожгло Москву. Люди прятались в Кремле, войска хана подожгли и его. Вся Москва-река была завалена трупами, течение остановилось...
Помимо Москвы крымский хан разорил и центральные области, вырезал 36 городов, собрал 100-тысячный полон и ушел в Крым. С дороги он послал Царю нож, «чтобы
Иван зарезал себя». Хан считал, что Россия обессилена и больше не сможет сопротивляться.

В 1572 году войска Девлет-Гирея вновь двинулись на Москву. Цель – полное уничтожение государства. Иван Грозный сумел собрать лишь 20-тысячную армию против 120 тысяч противника. Настал самый критический момент в истории Московского царства.

Битва произошла 29 июля – 3 августа 1572 года недалеко от Москвы, у деревни Молоди. Сошлись две армии русские войска и армия Девлет-Гирея, включавшая еще и турецкие и ногайские отряды. Соотношение сил: 20 против 120. Несмотря на численное превосходство, крымская армия была наголову разбита и понесла огромные потери (по некоторым данным, чуть ли не 100 тыс. человек). Турецкие янычары были истреблены полностью.
После этого крымские ханы уже не думали о набегах на российскую столицу. Крымско-турецкая агрессия против Русского государства была остановлена.

Чудом спаслась тогда Русь. И именно опричное войско сыграло решающую роль в победе.

Битву при Молодях иногда называют «Неизвестное Бородино», между тем об этом не пишут в учебниках, не снимают фильмы, не кричат с газетных полос. Это и не удивительно, ведь в противном случае можно дойти до пересмотра нашей истории и героизации Ивана Грозного». (В.М. Белоцерковец. Битва при Молодях).
Историк Н. П. Аксаков утверждал: «Время Иоанна Грозного – есть Золотой век нашего прошлого, когда получила свое наиполнейшее выражение, свойственная духу русского народа основная формула русской общности: Земле –сила мнения, Государству –сила власти». Собор и опричнина были ее столпами.

«Великая тайна опричнины откроется лишь тому – грядущему – Русскому Государю, который станет последним настоящим наследником святого равноапостольного царя Константина Великого и Византийских Государей. .
«Очищенная опричниной от чужебесия Россия бесповоротно стала на путь служения Христу. Под мощную руку Москвы шли добровольно многие народы. Бог помогал Иоанну Грозному, покров Божией Матери спасал Россию от врагов».

Ответ Грозного царя еретикам


Митрополит Макарий (Булгаков) (История Русской Церкви. Кн. 4,ч. 2. М., 1996):
Монах-иезуит Антоний Поссевин, присланный папой в феврале 1582 года, соблазнял Иоанна Грозного принять унию: «Если ты соединишься верою с папою, то при содействии его не только будешь сидеть на своей прародительской отчине — в Киеве, но и сделаешься императором Царьграда и всего Востока».
Государь отвечал: «О вере я к папе не писал, да и с тобою не думал говорить, чтобы не причинить тебе чего неприятного, потому, что мой долг — заправлять мирскими делами, а не духовными. Нам без благословения митрополита и всего Собора говорить о вере непригоже. Впрочем, знай, что мы веруем во Христа. Что же до Восточной империи, то Господня есть земля: кому захочет Бог, тому и отдаст ее. С меня довольно и своего государства, других не желаю».

Далее Царь продолжал: «Сказывал нам Истома Шевригин, что папа Григорий сидит на престоле, и носят его на престоле и целуют его в ногу, а на сапоге у него крест, на кресте Распятие Господа. Пригожее ли то дело?».
Антоний объяснял, что папа садится на престоле не по гордости, а чтобы удобнее благословлять народ, что кланяется папе в ноги, а на ноге у папы крест для того, чтобы лобызающие его понимали, что честь, воздаваемая ими папе, относится к Самому Христу.
Затем говорил: «Папе воздается честь по его достоинству и величеству: он всем государям отец, и учитель, и глава; папа царствует в Риме, где лежат мощи апостолов Петра и Павла, Андрея, мощи вселенских учителей и мучеников. Такого ли великого государя папу Григория, сопрестольника Петра и Павла, всем нам не величать? Вот и ты — государь великий в своем государстве, и вас, государей, как нам не величать?»
При этом Антоний действительно поклонился Ивану Васильевичу в ноги.

Но Царь отвечал: «Твои хвалебные слова о папе Григории ты говоришь от своего мудрования…. Святителю не подобает так гордиться, а подобает ему смиренномудрствовать и подражать Петру во всем по заповеди Христовой... Нас, государей, пригоже почитать по царскому величеству, а святителям, ученикам апостолов, должно показывать смирение. Царям — царская честь, а святителям — святительская... Мы чтим своего митрополита и требуем его благословения, но он ходит по земле, и мы не поклоняемся ему, как Богу... Папа велит носить себя на престоле и величается сопрестольником Петру и Самому Христу. Но папа не Христос, и престол его не облако, и носящие его не ангелы; не следует папе Григорию уподоблять себя Христу...».

Миф об убийстве митрополита Филиппа


Еще один серьезный миф об Иоанне Грозном связан с убийством священномученика митрополита Филиппа.
Здесь необходимо остановиться на следующих двух обстоятельствах.

Первое: за что Царь мог так ненавидеть митрополита, что приказал его, уже находящегося в ссылке, задушить, не вписав при этом его имени в поминальный синодик, как делал это всегда?

Известно, что Царь вносил имена всех казненных в свой личный поминальный синодик и ежедневно молился о них. В синодике опальных Ивана IV есть имена представителей духовенства , большая часть из которых была казнена при расследовании Новгородской измены.
Если бы Иоанн был причастен к его убийству, он бы обязательно его включил. Ведь если он записал там иноков, то неужели бы не записал бы митрополита?

История взаимоотношений Царя и митрополита не дает повода для подобной ненависти. Иван и Филипп были в детстве друзьями. Впоследствии Царь сам выбрал Филиппа, бывшего тогда Соловецким игуменом, и возвел в 1566 году его на кафедру московских святителей.

Обычно в качестве главной причины историки называют жесткую критику Филиппа в адрес Государя. Но критики как таковой не было. Как пишет митрополит Иоанн, «если уж говорить о «строго научном подходе», то нет вообще никаких доказательств, что многочисленные «обличительные» речи митрополита, приводимые в различных его житиях, были им вообще когда-либо произнесены»!

Но даже если и принять за основу это предположение, то Царь за критику не казнил. Для сравнения: в деле о Новгородской измене главный ее зачинщик архиепископ Пимен, являвшийся организатором и вдохновителем заговора, был наказан только ссылкой. А из 300 человек, проходивших по следственному делу о Новгородской измене, после подробного расследования казнили только 120, а 180-ти Царь объявил прощение и отпустил.

Но проблема взаимоотношений все-таки возникла.
Возникает закономерный вопрос: так кто же был источником этой проблемы? Если источник не был внутри, значит, он был снаружи, спровоцирован извне.
Кем и для чего? И кто был заинтересован в убийстве Филиппа?

Задаем традиционный вопрос: кому выгодно?

Вот и второе: существовала группа людей, кому смерть митрополита Филиппа была выгодна и необходима. Главным из них был архиепископ Новгородский Пимен, мечтавший занять место Филиппа. Здесь же царский духовник Евстафий, Пафнутий — епископ Суздальский и Филофей Рязанский.

Тактика интриги группы заговорщиков, стремящихся к власти и влиянию, была проста: лгать Царю про митрополита, а святителю клеветать на Царя. При этом главным было не допустить личной встречи обоих. Надо было найти предлог для удаления Филиппа. Время шло, и Царю удалось было внушить, что Филипп стремится вмешиваться в государевы дела. Были найдены и лжесвидетели: новому игумену Соловецкого монастыря Паисию пообещали за это епископскую кафедру.
Суд сбил Царя с толку, митрополит был отправлен на покой со щедрым содержанием – намека на «смертельный» гнев государя не просматривается ни в одном источнике.

Но в 1569 году во время опричного похода на Новгород, опальный митрополит стал опасен для того же архиепископа Пимена, уже подписавшего грамоту вместе с другими заговорщиками о передаче Новгорода под власть короля Сигизмунда.
Ведь могли вскрыться связи Пимена с московской боярской группой, поддерживающей «ересь жидовствующих» и заговор. Возникла необходимость устранить Филиппа.
И когда Малюта Скуратов был послан к митрополиту, возможно, за какими-либо сведениями о Новгородском деле – в живых его уже не застал. Все виновники «казни его» подпали под грозную опалу Царя. Паисий был сослан на Валаам, не получив своей вожделенной епископской кафедры (Н.А. Веселова. Оклеветанные историей: Иоанн IV (Грозный)).

А на чем вообще основано обвинение Царя в убийстве митрополита?

Во-первых, это воспоминания иностранцев Траубе и Крузе, «политических авантюристов, запятнавших себя всяческими подлогами и изменами.» Поэтому доверять им невозможно. Это исторические лжесвидетели.
Вторым таким источником и еще одним лжесвидетелем является А. Курбский.
Кроме этого, существует Новгородская третья летопись, составленная несколько десятилетий спустя описанных событий.
Четвертый источник – Соловецкое «житие», составленное со слов оклеветавших святого монахов и «старца Симеона», тюремщика митрополита Филиппа в Отрочьем монастыре и, возможно, замешанного в убийстве. Текст содержит множество странностей и «давно ставил исследователей в тупик своей путанностью и обилием ошибок…».
Так можно ли, имея такие шаткие источники, возводить на кого-либо обвинение в убийстве? Можно. Если нужно получить очередной псевдоисторический документ, чтобы подшить его к делу рассчитанной и хорошо продуманной клеветы
(Н.А. Веселова. Оклеветанные историей: Иоанн IV (Грозный)).

Царское учение о самодержавной власти


С.М. Соловьев писал: «Иоанн IV был первым Царем не только потому, что первым принял царский титул, но потому, что первый осознал все значение царской власти, первый составил ее теорию, тогда как отец и дед его усиливали свою власть только практически.
Вся суть царской власти в том, что она не есть избранная, не представляет власти народной, а нечто высшее, признаваемое над собой народом, если он «не безбожен».
Не от народа, а от Божией милости к народу идет царское самодержавие.

Иоанн IV объясняет, что победоносная хоругвь и крест Честной даны Господом сначала Константину, первому христианскому императору. Потом последовательно передавались и другим. Когда «искра благочестия дойде и до Русского Царства», та же власть «Божиею милостью дана и нам".